– Марин, ты где?
Слышишь меня? – бодро вопила Катя в трубку так, будто выиграла в лотерею. Марина отодвинула телефон от уха, чтобы не оглохнуть раньше времени.
– Слышу, Кать.
Что случилось?
– Мы квартиру нашли! Двушка в новом доме, всё как мы хотели! Агент говорит: «Завтра задаток внесёте или забудьте про мечту!» Игорь сказал, что вы поможете с первым взносом, да?
Четыреста тысяч – это просто спасение какое-то! Обещаем вернуть потом, когда жизнь наладится.
Есть такие истории, которые рассказывают шёпотом — не потому что страшно, а потому что больно. Вот вам, например, история про Егора Матвеевича. Мужик с крепким характером и скрипучими суставами, которого осень застала не в лучших кондициях. Представьте: ноги отказывают, голова кружится так, что можно было бы выиграть в конкурсе по вальсу без партнёрши, а дышать тяжело — как будто лёгкие взяли отпуск без сохранения зарплаты.
Сосед Фёдор, человек с золотым сердцем и железными нервами (ведь пятьдесят километров по раскисшей дороге — это вам не шутки), молча вёз Егора в больницу. Молча — потому что когда слова бессильны, лучше просто ехать.
Кладбищенский ветер — это вам не легкий бриз из парфюмерного магазина, а настоящий холодный шутник: пробирается под одежду, щекочет кожу и напоминает, что жизнь — штука короткая и непредсказуемая. Ольга Степановна, закутавшись в платок, с видом человека, который привык к таким сюрпризам судьбы, перешагнула через ограду своего маленького участка на кладбище. Соседи снова что-то подкрашивали — видимо, решили, что даже в загробном мире надо следить за внешним видом.
Кто бы мог подумать, что девочка из обычной советской семьи, где слово «творчество» звучало примерно так же часто, как «полет на Марс», превратится в одну из самых узнаваемых актрис российского кинематографа? История Карины Андоленко напоминает сюжет фильма с интригами, неожиданными поворотами и, конечно же, заслуженным хэппи-эндом. Представьте: Харьков, простая семья с татарско-украинскими корнями — такой культурный коктейль! Карина могла бы стать либо звездой национального танца, либо героиней исторического романа.
Но судьба выбрала для нее кино.
Когда Марина услышала эти слова от мужа, она буквально застыла с мокрой тарелкой в руках.
Вода капала на пол, но ей было всё равно — в голове уже вовсю крутилась мысль: «Неужели я попала в сериал про семейные будни, где муж — чемпион по отлыниванию?» Олег, не отрывая глаз от телефона, заявил: «Я устаю на работе, Марин. Мне нужно отдыхать в выходные. Пусть твоя мама с внуком сидит».
Марина переспросила, словно надеясь услышать что-то другое: «Что ты сказал?» Но Олег повторил свою фразу с таким же энтузиазмом, как будто рассказывал о каком-то невероятном приключении.
— Валентина Евгеньевна, я вас куда угодно отвезу, только расскажите, что же там такого приключилось? — спросил я, стараясь звучать так, будто не собираюсь задавать допрос с пристрастием.
А она мне в ответ: — Ты чай с клубничным вареньем или со сливовым любишь? Я подумал: ну вот, сейчас будет либо душевная исповедь, либо пирожки с секретом. Нина выбрала клубничное — сливовое у неё слабит, сказала. Вид у неё был такой напряжённый, как будто она пыталась вспомнить пароль от Wi-Fi после трёх месяцев забвения.
Сирень под окном снова зацвела — пышно и ароматно, как будто решила напомнить Анне о том, что даже самые стойкие кусты умеют держать интригу пятнадцать лет подряд. Она остановилась у подъезда, вдохнула этот густой, сладкий запах и подумала: «Каждый год одно и то же…» — и вздохнула так глубоко, что сосед снизу наверняка решил, что у неё началась весенняя депрессия. Сирень она любила всей душой, но в последнее время этот запах приносил не только радость, а ещё и странную грусть — почти как когда пытаешься вспомнить пароль от Wi-Fi, который записал на листочке… который потерял.
Папа Насти отправился в магазин за покупками — список, составленный его любимыми женщинами, был настолько длинным, что мог бы послужить сценарием для драматического сериала.
Но вот беда: папа не вернулся. Мама и Настя звонили ему бесчисленное количество раз, словно пытались дозвониться до космонавта на орбите, но телефон молчал.
Мысли в голове Насти начали плясать канкан — от «Может, он забыл дорогу?» до «А вдруг его похитили инопланетяне?». Настя отчаянно махала этим мыслям рукой, как бабушка мухой на кухне, но они только крепчали.
Меня зовут Оксана, мне 33 года, и до недавнего времени я жила в идиллии — двое детей, муж Николай, семья как из рекламного ролика про счастье. Мы с Колей вместе еще со школы: он покупал мне мороженое, держал за руку, а я думала — ну вот он, принц на белом коне.
Правда, на свадьбе Коля решил доказать всем гостям, что не только принцы бывают — иногда и короли бухла. Представьте: белое платье, венчание, гости в восторге — а наш герой уже под столом. Я тогда думала: «Ну ничего, сейчас я его вылечу от этой плохой привычки».
Вот так наивна была! Как говорится: «Если хочешь рассмешить Бога – расскажи ему о своих планах».
Анна Петровна протирала пыль с рамок на комоде, словно археолог, который наконец-то нашёл древний артефакт — в данном случае это были фотографии её дочери Лизы. На каждой фотке Лиза сияла: то школьница с букетом астр, то выпускница в нежно-розовом платье, то уже взрослая леди в костюме, будто сошедшая с обложки глянцевого журнала. Анна Петровна тихо прошептала: «Лизонька моя», и нежно коснулась стекла. Тут в комнату вошёл Алексей Иванович с кружкой горячего чая — главный инженер местного завода и семейный терапевт по совместительству.