— Валентина Евгеньевна, я вас куда угодно отвезу, только расскажите, что же там такого приключилось?
— спросил я, стараясь звучать так, будто не собираюсь задавать допрос с пристрастием. А она мне в ответ: — Ты чай с клубничным вареньем или со сливовым любишь? Я подумал: ну вот, сейчас будет либо душевная исповедь, либо пирожки с секретом.
Нина выбрала клубничное — сливовое у неё слабит, сказала. Вид у неё был такой напряжённый, как будто она пыталась вспомнить пароль от Wi-Fi после трёх месяцев забвения.
Сирень под окном снова зацвела — пышно и ароматно, как будто решила напомнить Анне о том, что даже самые стойкие кусты умеют держать интригу пятнадцать лет подряд. Она остановилась у подъезда, вдохнула этот густой, сладкий запах и подумала: «Каждый год одно и то же…» — и вздохнула так глубоко, что сосед снизу наверняка решил, что у неё началась весенняя депрессия.
Папа Насти отправился в магазин за покупками — список, составленный его любимыми женщинами, был настолько длинным, что мог бы послужить сценарием для драматического сериала.
Меня зовут Оксана, мне 33 года, и до недавнего времени я жила в идиллии — двое детей, муж Николай, семья как из рекламного ролика про счастье. Мы с Колей вместе еще со школы: он покупал мне мороженое, держал за руку, а я думала — ну вот он, принц на белом коне.
Анна Петровна протирала пыль с рамок на комоде, словно археолог, который наконец-то нашёл древний артефакт — в данном случае это были фотографии её дочери Лизы. На каждой фотке Лиза сияла: то школьница с букетом астр, то выпускница в нежно-розовом платье, то уже взрослая леди в костюме, будто сошедшая с обложки глянцевого журнала.
Осенний лес — это вам не просто тишина, как в заброшенной квартире у тёти Маши, где даже пауки ходят на цыпочках. Нет, там молчание живое, почти разговаривающее. Листья шуршат, словно старые газеты на ветру, птицы устраивают свои концерты без билетов, а ветер перебирает ветки, будто листает чужие письма и пытается понять, что же там написано.
Ещё до появления в моей жизни Олега я была настоящей поклонницей собственного отражения. Не потому, что хотела кому-то доказать — просто нравилось ощущать себя аккуратной и свежей, словно только что сошедшей с обложки модного журнала. Ну, или хотя бы из рекламы шампуня: маникюр раз в три недели, стрижка по мере «волеизъявления» моих волос, немного косметики — чтобы не выглядеть так, будто всю ночь участвовала в боксёрском поединке с подушкой.
В маленьких городах всё начинается под деревьями — не в офисах, не в спортзалах, а именно там, где можно лечь на траву и смотреть в небо без всяких объяснений. Там, где взрослые ходят как будто только для того, чтобы проверить почту или купить хлеб, а двор — это целый мир с собственными законами и драмами.
– Мам, ты что, серьёзно? – Катя уставилась на телефон, словно там мог появиться танцующий единорог или хотя бы сообщение от инопланетян.
Он ввалился в спальню с таким лицом, будто только что встретил привидение в своей кофейной чашке. Дверью хлопнул так, что фарфоровая статуэтка бабушки Екатерины чуть не решила уйти на пенсию раньше срока.