— Наташ, открой дверь. Пожалуйста.
Илья уже минут пять стоял под дверью, как будто собирался стать новым памятником терпения. Наташа слышала его шаги в коридоре, но решила сыграть в молчанку — классика жанра. Сидела на диване, обхватив живот, и уставилась в одну точку так, будто искала там портал в другой мир.
Жила-была в Луговом Дарья — женщина с характером крепче, чем паркет в её любимой однушечке на окраине областного города. Дом у неё был — не дом, а сказка с резными наличниками, которые сами по себе могли бы рассказать пару историй, если бы умели говорить. Но счастье Дарье было как Wi-Fi в деревне: вроде есть, но ловит плохо и постоянно пропадает.
Муж её, видать, решил проверить теорию относительности на практике — запил и ушёл к другой женщине ровно тогда, когда дочке Аленке исполнилось семь лет. Вот так сюрприз! Осталась Дарья одна с двумя руками работящими и сердцем материнским — ну прям как супергерой без плаща, только с ведром и тряпкой.
Радикально изменить личную жизнь можно в любом возрасте, даже если вам уже сорок пять и десять лет подряд ваши романтические отношения с мужчиной напоминают дружеские встречи на уровне «привет, как дела, давай чай пить». Я вот так и жила, пока не решила: хватит!
Закрыла эту страницу жизни с таким же энтузиазмом, как закрывают вкладку с котиками в интернете, когда надо работать.
Русская литература без женского образа — всё равно что борщ без свеклы: вроде и суп, но чего-то явно не хватает. Даже если женщина в произведении не главная героиня, она всё равно умудряется привнести в сюжет ту самую «изюминку», без которой история превращается в скучное перечисление фактов. Женщина — это как Wi-Fi в кафе: может быть незаметна на первый взгляд, но без неё никак не обойтись. Её красота, обаяние и сложный внутренний мир вдохновляют поэтов и писателей с такой силой, что порой кажется — они пишут не о героях, а о музах с волшебными крыльями.
Троллейбус, как настоящий утренний герой, медленно полз по улице в семь часов утра. Надежда Семёновна наблюдала за ним из окна своей квартиры, словно режиссёр с первого ряда на премьере «Жизни в панельной девятиэтажке».
Каждый день одно и то же представление: троллейбус притормаживает, люди входят, выходят, кто-то торопится, кто-то уткнулся в телефон — а Надежда Семёновна смотрит и думает: «Вот это жизнь… только не моя».
— Мам, а почему у нас тут обуви больше, чем в магазине «Обувь на любой вкус»? — мой сын Дима остановился в дверях и посмотрел на меня так, будто я должна была сейчас объяснить, что мы собираемся открыть филиал обувного супермаркета. — У нас гости?
Или мы теперь пункт приёма обуви?
Она в тот день вообще собиралась остаться дома — ну кто же в здравом уме с утра вскакивает, чтобы куда-то ехать, когда можно уютно завернуться в плед и смотреть сериалы? Катя даже позвонила Денису и с таким голосом, будто просила перенести встречу на Марс: «Давай отложим, может, на следующую субботу? Или через две?» Но Денис был непреклонен. Его голос звучал как у сурового судьи из сериала: «Ты постоянно переносишь!
То насморк у сына, то ты устала, то погода не летная. По закону я имею право! Еще раз пойду в суд — и судья тебя уже не пожалеет».
Тут Катя чуть не закипела — эти разговоры повторялись чаще, чем анекдоты про тещу.
– Ну всё, доченька, можете собираться домой, – сказала медсестра с такой улыбкой, будто только что выиграла в лотерею.
Положила выписную карту на тумбочку и добавила взглядом: «Теперь ты официально свободна!» Лена кивнула и потянулась к телефону. Не то чтобы пальцы дрожали от слабости после родов – скорее от того, что она собиралась сделать самое смелое за последние несколько дней: заказать такси самостоятельно. Без помощи, без встречающих, без праздничных оркестров.
Детский дом — место, где пахнет варёной капустой так, что даже голодный енот в панике убегает в ближайший супермаркет. Серые стены, длинные коридоры и звук, который гулко отзывается в ушах так, будто ты попал не в детский приют, а на съёмки фильма ужасов про больничные призраки.
Утром воздух наполняет аромат влажной тряпки — такой свежести не сыщешь ни на одном модном спа-процедуре. А батареи под окнами?
Да это же настоящие произведения искусства в стиле «облупившийся шедевр», которые гордо напоминают о том, что ремонт здесь — понятие из параллельной вселенной.
В российском феминизме, похоже, сложилась традиция: читать книги женщин — это примерно как искать носки в диване после вечеринки. То есть вроде знаешь, что там что-то есть, но никто толком не смотрит и не вспоминает.
Вот представьте себе: великие труды Рози Айслер «Чаша и клинок» лежат где-то на полках, пылятся и грустят, словно забытые тапочки в прихожей. А кто из вас читал Сьё Монику и Мор Барбару с их «Великой космической матерью»? Звучит как название фильма про супергероиню, которая спасает галактику, но нет — это серьезная книга!
Или возьмём Элизабед Гудл Дэвис с её «Первым полом» — звучит так, будто она открыла секрет вечной молодости или рецепт идеального борща. И уж совсем редкий гость — Дейла Спендер с «Женскими идеями и тем, что с ними сделали мужчины». Тут можно вспомнить старый анекдот: приходит мужчина к врачу и говорит: «Доктор, у меня идея!» Врач отвечает: «Положите её на стол и отойдите!» Вот так же иногда мужчины обращаются с женскими идеями.