Ей было 14, ему – чуть больше.
Он — красавец под два метра с голубыми глазами и светлыми волосами, а она — типичная подростковая логика в действии: «Такие парни не могут быть умными». Взгляд его казался высокомерным, но Катя и не подозревала, что Александр просто плохо видит.
Вот уж классика жанра: «Не суди книгу по обложке, а человека по очкам». Или их отсутствию.
Наташа шла домой после почти двух смен, и в её голове крутилась одна мысль — как бы поскорее плюхнуться на подушку. Не поесть, не принять душ — нет, нет, это казалось каким-то лишним роскошеством в сравнении с объятиями родной перины. Ноги отказывались слушаться, а голова напоминала о себе так настойчиво, что можно было подумать: «Вот тебе и бесплатный аттракцион – токсикоз!».
Каждое утро для Наташи было как маленький бой без правил: она выходила победителем, но словно герой из фильма ужасов — еле живой.
Всё началось с того самого момента, когда две давние подруги — Елена и Ольга — устроили себе чаепитие в хрущёвке, где запах книг смешивался с ароматом старого дивана и воспоминаний о студенческих годах. Елена, женщина серьёзная и уважаемая, директор гимназии, вдруг решила открыть душу: «Не понимаю я свою Катю. Спит целыми днями, будто ей кто-то гипноз включил.
Ест за троих, а разговаривать с ней — как на китайском пытаться объясниться». Ольга, которая давно уже смекнула, что подростки нынче — это не просто дети, а почти агенты спецслужб в вопросах взросления, посмотрела на неё поверх очков и спросила: «А ты живот-то у Кати проверяла? И грудь?»
— Ты сейчас серьёзно? — спросила я, стоя у окна в офисном коридоре и глядя на фото мужа в соцсети.
Там Тарас, как герой голливудского блокбастера, запечатлён в самолёте: иллюминатор, рука с часами, край билета. Подпись гласила: «Иногда надо послать всё к чёрту и просто поехать отдыхать».
Я даже ладонью прикрыла второй наушник, чтобы мимо проходящие девочки из бухгалтерии не услышали моего шока — ведь мы утром вместе завтракали, и Тарас говорил, что едет на склад к поставщикам. Но тут вдруг планы поменялись — видимо, склад решил устроить отпуск для своих работников.
Я стояла перед зеркалом, поправляя прядь у виска, и чувствовала, как внутри меня что-то тихо капитулирует — словно моя душа сказала: «Ладно, сдаюсь, возьми меня с поличным». В этот момент в комнату ворвался Олег — и его лицо сразу превратилось в классический «фейс-палм» раздражения. Этот взгляд я знала наизусть: «Опять она тут. Опять надо что-то выдумывать».
Он торопился — не просто так, а с той самой лихорадочной дрожью в пальцах, с которой он всегда уходил к своим «коллегам» — тем самым дамам на «-ечка», которые для него были чем-то вроде секретного клуба. Я даже не стала спрашивать, куда он направляется. Просто улыбнулась — не от счастья, а как бронежилет против очередной буре.
И бросила первое, что пришло в голову: «Ой, Мария Сергеевна напомнила про корпоратив. Приятно, что хоть кто-то помнит». Тут я увидела, как у него дернулся глаз — мысленно он уже матерился потоком.
— Мам, ну давай хоть на полгодика, — умоляла Лена, глядя на меня так, будто я последний кусок пирога на столе. — Ей одной тяжело, квартира холодная, отопление как в холодильнике.
А у нас в зале всё равно места полно.
Я же стоял у плиты и мешал чай, пытаясь не выдать своего внутреннего «О боже, что я натворил?». За окном февральский снег тихо падал, а на кухне пахло свежим пирогом — единственное спокойствие в этом хаосе.
Моя жена смотрела на меня с такой надеждой, что отказать было невозможно. Ну знаете, как в анекдоте: «Муж говорит жене: «Дорогая, я не могу тебе отказать.» Жена отвечает: «Вот и хорошо!»»
— Дина, ванная свободна уже? — прозвучал знакомый стук в дверь, словно сигнал к началу олимпийских соревнований по терпению.
Я взглянула на часы: семь утра. В это время нормальные люди либо мирно спят, либо мечтают о кофе, а я только успела намылить голову, как свекровь снова начала дёргать за ручку. Минуточку!
— выдохнула я, торопливо смывая шампунь, словно готовилась к экзамену по выдержке.
Павел проснулся под звуки рока, которые лились из телефона, словно стая разъярённых металлистов решила устроить ему концерт прямо в спальне. Он щупал на тумбочке, пытаясь найти этот проклятый гаджет, но телефон будто играл с ним в прятки. В голове гремело так, будто вчерашний праздник решил не отпускать его и сегодня – настоящая рок-балладея с похмельным соло. Когда звонок внезапно стих, Павел выдохнул с таким облегчением, что даже подумал: «Может, пора перестать заводить телефоны с такими рингтонами?
Или просто отключить звук?»
Мирослава стояла у раковины с ложкой в одной руке и носком в другой, словно участник шоу «Что? Где? Когда?» на кухне.
Носок был явно не её, ни мужа, ни сына — загадка уровня «куда исчезают крышки от контейнеров» и почему носки всегда теряются по одному. Ванечка, их годовасик, сидел в стульчике и радостно хлопал ладошкой по каше так, будто только что выиграл чемпионат мира по хаосу.
Мама заглянула в тарелку с детской кашей и поморщилась: «Мирослава, ты ребёнка вообще по режиму кормишь или по вдохновению? У Ванечки год, а у тебя тут как будто маленький ураган прописался!» Мирослава подумала: ну да, ураган из детских криков, разбросанных игрушек и бесконечных пятен кабачкового пюре на белой футболке — это уже почти природное явление.
– Марин, ты где?
Слышишь меня? – бодро вопила Катя в трубку так, будто выиграла в лотерею. Марина отодвинула телефон от уха, чтобы не оглохнуть раньше времени.
– Слышу, Кать. Что случилось?
– Мы квартиру нашли!
Двушка в новом доме, всё как мы хотели! Агент говорит: «Завтра задаток внесёте или забудьте про мечту!» Игорь сказал, что вы поможете с первым взносом, да? Четыреста тысяч – это просто спасение какое-то!
Обещаем вернуть потом, когда жизнь наладится.