Июньский вечер был настолько красив, что даже самые суровые коты во дворе выходили погреться, забывая про свои кошачьи дела. Солнце лениво пряталось за крыши, окна горели золотом, а липы так благоухали, что казалось: если вдохнуть поглубже, можно получить бесплатный билет в страну головокружения.
Максим же шёл по тихому двору с букетом — девять роз, не меньше и не больше — и думал о том, что на работе он никогда не нервничал. Дедлайны? Клиенты?
Баги в коде в три часа ночи? Максим относился к ним как к соседскому псу — игнорировал и спокойно обходил стороной.
Но сейчас его ноги превратились в ватные палки.
Знакомство с будущей тёщей звучало для него как диагноз «страхопотеря-экспресс». Он готов был объявить себя инвалидом по этому заболеванию. Дверь открылась раньше, чем он успел позвонить второй раз — видимо, судьба решила подыграть и не давать лишних поводов для паники.
Перед ним стояла высокая женщина в строгом платье, с волосами, убранными так аккуратно, будто каждая прядь прошла через экзамен на дисциплину.
Никакой улыбки — только взгляд, который говорил: «Ну-ка рассказывай, кто ты такой и зачем моей дочери цветы таскаешь?» Максим протянул розы и сказал: «Здравствуйте, я Максим». Валентина Николаевна взяла цветы без особого восторга — видимо, она ожидала хотя бы букет из одуванчиков или как минимум из крапивы.
В квартире пахло пирогами и глаженым бельём — идеальный микс для того, чтобы почувствовать себя словно герой советского фильма про порядок и дисциплину. Каждая вещь стояла на своём месте: книги ровной линейкой выстроились на полке (Максим подумал: здесь даже книги знают свой распорядок дня), тарелки сложены стопочкой так аккуратно, что казалось — если их потревожить хоть на миллиметр, квартира рухнет словно карточный домик.
За ужином Максим старался быть интересным собеседником: рассказывал про свою работу айтишника — проекты там всякие свои крутые запускал. Валентина Николаевна слушала внимательно; кивала; жевала; задавала вопрос: «Программист?
А это надёжно? Школа вот это навсегда! Математика нужна будет всегда! А ваши компьютеры сегодня модно — завтра нет!» Максим улыбнулся сквозь внутренний комок тревоги.
Катя сидела рядом и тайком давила ему на руку под столом: «Держись!»
Максим держался героически до тех пор… пока не начались регулярные визиты тёщи после свадьбы. Сначала он думал: мол молодожёны притрутся друг к другу; со временем всё наладится. Не наладилось.
Валентина Николаевна стала появляться чаще и чаще с замечаниями по хозяйству типа: «Максим, обувь ставьте аккуратно», «Максим, зачем столько соли? У Кати желудок нежный», «Максим нужен ковёр — дети босиком по полу ходят».
Ему казалось: он теперь живёт не в собственном доме, а на уроках у директора школы с указкой вместо ручки.
Однажды вечером после очередного визита он взорвался: «Кать, ну сколько можно?! Я у себя дома чувствую себя учеником! А твоя мама – директор школы с указкой!» Катя обняла его и сказала ласково: «Она просто заботится». Он бурчал в ответ: «Забота?
Это называется контроль.» Они оба вздыхали глубоко-глубоко – но ничего не менялось.
Весной Максим купил машину — серебристую такую красоту после мойки блестящую как зеркало заднего вида бывшей жены соседа (ну вы понимаете). Он стоял рядом с ней у подъезда и светился от счастья как ребёнок перед новым конструктором LEGO.
— Катька смотри!
Ну как?