Ах, дружба — это когда вместе переживаешь все жизненные невзгоды, выручая друг друга из самых нелепых ситуаций. У меня была подруга со школы, Алена — такая близкая, что казалась сестрой, только без обязательств по мытью посуды.
Мы были как два сапога-пара: всегда рядом и всегда на одной волне. Когда я вышла замуж, я думала, что наше общение останется таким же крепким, как бетонный фундамент в новостройке.
И правда — мы встречались регулярно, но без моего мужа. Почему?
Просто у нас с ним отношения были как у кошки с собакой: не особо ладили.
«Моя родная, моя бесконечно любимая Зоенька», – писала Евгения Брик, и каждая буква казалась ей тяжелее гири в спортзале, но выведена была так четко, что даже профессор почерковедения позавидовал бы. «Если ты читаешь эти строки… значит, я не смогла справиться».
– Ну что, Мишка, как дела на работе? – Борис Петрович налил себе клюквенного морса и с таким видом, будто он не просто отец, а главный дирижёр семейного оркестра, похлопал сына по плечу. – Все на своем старом автобусе пыхтишь каждое утро?
В семь утра у меня снова сбежала каша. И не просто сбежала, а устроила настоящий побег века — прямо с плиты на пол, словно это была сцена из боевика «Каша против мамы».
Иногда мне кажется, что самое большое предательство — это когда тебя не бросают, а просто перестают видеть. Это как если бы ты стал невидимкой в собственном фильме, где ты не звезда, а всего лишь статист на заднем плане. Представьте себе: живёшь рядом с человеком, который смотрит на тебя каждый день, но видит только картинку, которую сам же и нарисовал. Ну, знаете, как в детском саду рисуют портреты мамы — с зелёными волосами и тремя глазами — так и тут: иллюзия вместо реальности.
Когда Инна впервые увидела своё свидетельство о рождении с чужой девичьей фамилией, она ещё не подозревала, что прошлое умеет мстить весьма креативно — через живых людей. Проснулась она однажды в квартире, где стояла такая тишина, что казалось, будто уши забиты ватой — та самая процедура перед операцией, когда тебя готовят к чему-то страшному. Лежала на спине и пыталась вспомнить: а зачем вообще вставать? Зачем двигаться?
Павлина Романовна, словно строгий генерал в тёмно-зелёном мундире, вошла в квартиру сына. В её взгляде было столько строгости и решимости, что даже кактус на подоконнике напрягся и притворился камнем.
— Нет, я смогу!
Никогда не верила в совпадения, пока жизнь не решила сыграть со мной злую шутку, словно сценарист комедийного сериала с изрядной долей иронии. Вот представьте: я вышла замуж за Диму — человека, который любил меня так сильно, что иногда казалось, он готов был отдать мне даже последний кусочек пиццы (а для мужчины это почти подвиг). До этого у меня были отношения, где я любила без памяти, а меня использовали как тряпочку — ну знаете, когда любовь похожа на односторонний футбол: ты бьёшь по мячу изо всех сил, а он постоянно летит мимо ворот. Поэтому идея выйти замуж за человека с избытком любви казалась гениальной стратегией выживания.
– Ну всё, Ирочка, я собралась. Только огурчики тебе оставлю, сама закрывала летом, – сказала она торжественно, словно передавала семейную реликвию. Я стояла у окна с чашкой кофе, наблюдая за тополями, которые как-то особенно уныло качали листьями.