Марина щёлкнула мышкой и открыла очередное письмо от заказчика, глядя на часы — ровно десять утра, то самое время, когда мозг ещё бодр и готов творить шедевры. За окном моросил дождь, в доме царила тишина: свекровь Тамара Ивановна уехала в офис, муж Андрей — на завод.
Идеальные условия для работы… если бы не одна маленькая деталь — бабушка Зинаида Петровна.
Когда впервые увидела глаза своей новорождённой дочки, я чуть не растерялась. Лежит такая крошечная, тёплая, с красным личиком и пальчиками тонкими, как спички, а потом вдруг приоткрывает глаза — и не голубые, не карие, а какие-то светлые с зелёным отливом. Я шепчу мужу: «Смотри-ка, какие у неё глаза!» А он наклоняется, поправляет пелёнку и так нежно смотрит на малышку, что у меня даже нос защипало — знаете это чувство, когда слёзы на глазах стоят? Муж говорит: «Красавица в меня».
Я тут же парирую: «У тебя-то карие». Он смеётся: «Значит характер в меня, а глаза — в кого-нибудь умного». Мы тихо хихикаем, чтобы малышка не проснулась. Счастье такое было — после всех этих месяцев ожидания и бессонных ночей роддома.
«Девочки, а вы чем на выходных заняты?» — с загадочной улыбкой спросила Света из бухгалтерии, наливая себе уже третий кофе за утро. В офисе аромат бодрящего напитка смешивался с предвкушением отдыха, но у каждого планы были свои. Наташа гордо заявила: «Мы с мужем в театр идём, билеты ещё весной купили!» — и тут же добавила, что это их «культурный подвиг» за последние полгода. Лена рассказала, что поедет в аквапарк с дочкой, которая уже неделю напоминает ей о водных приключениях так настойчиво, будто там раздают бесплатное мороженое.
Маша всегда подозревала, что парк умеет разговаривать. Нет, не так, как обычные люди — он шептал шорохами, дразнил запахами и играл светом, который в августе падал сквозь листья с таким золотистым оттенком, будто сам осень решила устроить модный показ. Она ходила туда так долго, что знала каждую скамейку лучше, чем свою кофеварку.
Голуби у центральной аллеи были ей почти родственниками — они клевали крошки с таким видом, будто пытались доказать: «Мы тут главные!». А белки? Ох уж эти белки!
Они брали орехи прямо с ладони Маши и смотрели на неё с таким достоинством, словно она им должна была за это миллион рублей.
– Слушай, Андрей, твоя мама опять звонила, – Ольга даже не подняла глаз от телефона, когда муж вошёл на кухню после работы. Андрей, как всегда, стягивал галстук с видом человека, который только что выжил в схватке с восьмиголовым гидрой – то есть с офисным днём. – И что она хотела?
– устало спросил он. – Приглашает нас на дачу в субботу.
Говорит, нужно обсудить кое-что важное.
Я молча протянула Вадиму его чашку с отбитым краем — такой, что если бы она была человеком, её бы уже давно уволили за нарушение техники безопасности.
Он взял чашку, дунул на кофе, словно пытаясь охладить лаву в кратере вулкана, и сделал глоток. За окном серело апрельское утро — такое же унылое и предсказуемое, как реклама лекарств по телевизору: «Береги печень! Береги нервы! Береги себя!» Мне исполнилось пятьдесят — круглая дата, которую обычно отмечают тортом и шампанским.
А я стояла у окна и думала: сколько таких одинаковых утр я прожила? Каждое из них сводилось к трём словам: «Мне проще самой». Как будто жизнь решила играть в игру «угадай мой девиз».
Есть такая коварная ловушка, сверкающая на витрине, словно новогодняя ёлка в трёх магазинах сразу. Зовут её просто: «Выгляди хорошо — и всё будет хорошо».
На первый взгляд кажется, что это идеальный рецепт счастья. На второй — тоже вроде ничего.
А вот на третий… желудок начинает протестовать с таким же энтузиазмом, как бабушка, обнаружившая в холодильнике чужие варенья и закатки.
— Только не выкладывай ничего, где у меня глупое лицо, ладно? — Герман кинул флешку на кухонный стол так, что она отскочила к солонке. В этот момент я подумала: если бы флешка могла говорить, она бы сейчас сказала: «Что за цирк?
Я же просто хотела жить!» А Герман добавил: — У тебя талант выбирать самые дурацкие кадры.
После того как Вера попила чай и решила, что пора домой, погода устроила ей испытание на прочность: ливневый дождь лился стеной, а ветер дул так, будто решил сдвинуть все вокруг с места — прямо как моя теща, когда она решает переставить мебель в гостиной. Вера закуталась в пальто так плотно, что выглядела скорее как ходячий рулет из шубы, чем просто девушка на улице. На пороге дома Антона она встретила его с улыбкой и благодарностью — ведь он раскрыл зонт и предложил подвезти. «Спасибо, — сказала она, — в такой дождь я бы точно промокла насквозь».
Антон усмехнулся: «А с таким ветром тебя бы еще и унесло!» — и это напомнило мне старый анекдот про мужчину, который пытался поймать зонтик во время урагана. Итог был печален для зонтика и смешон для всех остальных.
Татьяна проснулась в субботу так рано, что даже петухи завидовали её пунктуальности. Хотя можно было бы и поспать, но привычка — страшная штука.
Сколько себя помнила, она всегда вставала первой: будь то подготовка к урокам (да-да, она была тем самым учителем, который знает всё на свете), варка обеда (потому что домашняя кухня — это святое), или поездка с внуком в садик (а этот маленький ураган уже давно вырос и теперь сам ходит туда пешком). Но внутренний будильник почему-то не подчинялся логике и звонил ровно в шесть утра. Можно сказать, что у Татьяны был встроенный режим «раннего подъёма» версии 2.0.