Алексей застыл, словно статуя из мрамора, с чашкой кофе в руке. Он только собирался сделать глоток, как жена метко попала ему по чувствам словами, которые прозвучали словно удар под дых. «С чего ты взяла?» — спросил он, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри уже бурлило нечто похожее на вулкан.
«Я видела выписку с карты», — ответила Татьяна, скрестив руки на груди и превратившись в живую стену обвинений. «Каждый месяц ты отправляешь ей тридцать тысяч! Тридцать тысяч, Лёш!
А мне вчера сказал, что мы не можем позволить себе новый диван». Вот тебе и утренний кофе с привкусом семейной драмы.
Посылка пришла утром, как нежданный гость на новогодний праздник — неожиданно и с легкой ноткой загадочности. Елена только собиралась на работу, когда звонок в дверь прервал её утренние ритуалы: чашка кофе, сонный взгляд в зеркало и мечты о том, как сегодня всё пойдет гладко.
Это был самый обычный вторник в бассейне «Дельфин», где вода пахла хлоркой и, судя по всему, спокойствием — настолько спокойствием, что даже водоросли лениво зевали. В этом царстве мокрых дел плавала Нина — беременная женщина с животом, который выглядел как гимнастический мяч на стероидах.
София ступила во двор, который знала лучше, чем свой собственный нос — каждый асфальтовый трещина была как старый друг, с которым можно было поговорить о погоде или о том, почему коты соседей ведут себя так подозрительно. Жила она у своего спутника Дмитрия, потому что собственного угла не было — ну, вы знаете, времена такие, что даже квартира иногда кажется роскошью. У подъезда на привычной скамейке восседали соседи — а именно бабушки-соседки — и обменивались последними новостями с такой скоростью и азартом, что можно было подумать: если бы их голоса были валютой, они бы давно уже стали миллионерами.
Мама Анастасии, словно опытный штурман, увезла ее домой, а отец остался на поле брани — улаживать дипломатические отношения с гостями. Представьте себе: он стоит перед толпой, краснеет, извиняется и объясняется так долго, что можно было подумать, что это экзамен по ораторскому искусству. Ресторан оплатил, работникам ЗАГСа тоже пришлось разъяснять ситуацию — видимо, там решили проверить не только документы, но и нервную систему отца Насти.
Поздним вечером мой телефон завибрировал, словно напоминая: «Эй, жизнь не скучная!» На экране — незнакомый номер.
Он паркует свой «Гранд Чероки» у ларька ровно в семь сорок пять утра, потому что ровно в семь пятьдесят пять его ждёт кресло на тринадцатом этаже бизнес-центра «Северная башня». И вот это маленькое утреннее отступление от графика — единственная шалость, которую он позволяет себе без отчёта перед секретаршей, женой и собственным календарём. Машина глушит двигатель с мягким вздохом, почти как кот, которого только что погладили за ушком.
– Привет! А мы уже волноваться начали, как будто ты на Олимпиаду собираешься! – обнялись подружки, словно участницы секретного клуба «Кофе и сплетни».
Елена стояла у окна больничного коридора, сжимая в руках конверт с результатами обследования. В ушах всё ещё звучали слова онколога: «Возможно полгода.
— Вот и всё, — вздохнул Володя, выходя из здания суда, словно сбросил с плеч огромный рюкзак с надписью «Совместная жизнь». — Мы больше не муж и жена. Предлагаю отметить это событие.