Инна Викторовна, вы серьёзно это платье купили? — прозвучал вопрос Лады в дверях так внезапно, что я чуть не уронила серьгу.
Она посмотрела на меня с таким выражением, будто я вышла к ней в купальнике и тапочках. «Оно же… ну, не для вашего возраста», — добавила она, словно раскрывая тайну вселенной.
А я стояла у зеркала в прихожей, застёгивала серьгу и думала: «Ну что ж такого? Тёмно-синее платье чуть ниже колена — вполне себе классика!» Но Лада решила, что платье пытается быть молодёжным и явно проигрывает в этом состязании.
Матвей тем временем листал телефон за столом и старательно делал вид, что мы с Ладой — персонажи из какого-то чужого спектакля.
Маленькая Соня на ковре с кубиками бросала на нас взгляды, словно пытаясь понять, почему тётя Лада снова докопалась до маминого наряда. Я сняла вторую серьгу и сказала: «Ладно, переоденусь». Тут Лада оживилась как девушка с каталогом одежды: «Вот серый костюм у вас очень хороший. Спокойный.
Достойный». Серый костюм — мой старый добрый друг на собрания и походы к нотариусу после смерти мужа. В нём я выглядела так, будто заранее согласна со всем, что мне скажут — настоящий образец женской мудрости.
Пять лет я была одна.
Сначала просто не могла представить рядом другого мужчину (а потом привыкла к тишине: одна чашка утром, сериалы без споров и никто не спрашивает, зачем опять купила слишком много помидоров). Мне пятьдесят, я вроде взрослая женщина, но чужое «куда уже вам» липло ко мне как жвачка под каблуком — хотелось спрятаться обратно в серый костюм и не высовываться.
Лада появилась в нашей семье три года назад — красивая, с острым языком и привычкой говорить неприятные вещи мягко и почти ласково. Сначала я думала: молода ещё девочка!
А потом поняла — знает она точно куда нажимать! «Инна Викторовна, вам бы стрижку покороче», «А зачем вам такая яркая помада? Сейчас натуральность в моде», «На курсы рисования записались?
Главное не ждите от себя многого». Матвей пытался шутить: «Мам, Лада же не со зла».
А я только кивала — хотела быть спокойной свекровью из учебника по семейной психологии.
Но потом случилось чудо — Арсений. Курсы рисования были моей попыткой выбраться из одинаковых вечеров (подруга уговорила: «Пойдём! Там никто не будет оценивать»).
На третьем занятии сидел он — высокий такой подтянутый мужчина с бородой седой и рубашкой тёмной. Рисовал хуже меня честно (его яблоко больше напоминало помидор после ссоры).
Он наклонился ко мне: «У вас оно хотя бы круглое». Я расхохоталась просто так — легко и свободно.
Мы стали гулять после занятий сначала до метро, потом до парка. Однажды он купил мне кофе без лишних вопросов просто потому что мог это сделать. Мне понравилось быть рядом с мужчиной, которому ничего доказывать не надо.
Он смотрел на меня как на женщину — а не как на вдову или бабушку.
Лада заметила перемены быстро: «Вы какая-то нарядная стали… У вас кто-то появился?» Я чуть пирог не уронила от неожиданности: просто настроение хорошее! Но Лада улыбнулась Сонечке и сказала для меня явно предупреждающим тоном: «Осторожнее с хорошим настроением!
Сейчас столько мужчин ищут одиноких женщин с квартирой».
Матвей поднял глаза от телефона: «Лад… ну что ты». А она продолжила свою лекцию о том, как женщины после пятидесяти доверчивы как котята перед собакой.
Я молча резала пирог; нож цеплялся за корочку; крошки падали на стол – жизнь продолжается со своими маленькими драмами и большими надеждами.
Вспомнилось старое доброе анекдот про женщину средних лет:…