Он ввалился в спальню с таким лицом, будто только что встретил привидение в своей кофейной чашке. Дверью хлопнул так, что фарфоровая статуэтка бабушки Екатерины чуть не решила уйти на пенсию раньше срока. Екатерина, в уютной пижаме с оленями, уже собиралась читать перед сном, но мужской вид заставил её внутренне напрячься. «Что случилось?
С Алёшей? С мамой?» — спросила она, откладывая телефон и пытаясь понять, не объявился ли у них дома новый призрак.
«С Алёшей», — ответил Роман глухо.
«С мамой всё нормально, насколько это возможно». Он подошёл к кровати и бросил на одеяло белый конверт с наклеенной маркой — тот самый, который они утром вместе наклеивали сыну для письма Деду Морозу. На конверте большими буквами было написано: «ДЕДУ МОРОЗУ.
ВЕЛИКИЙ УСТЮГ». Екатерина взяла конверт дрожащими пальцами и начала читать письмо сына при свете ночника.
Почерк был такой запутанный, что казалось: Алёша писал письмо не рукой, а лапой ленивца после трехдневного марафона мультиков. Но разобрать удалось: «Дорогой дедушка Мороз. Подари мне в этом году большую-пребольшую куклу.
Алёша.» Екатерина перечитала строчку несколько раз и даже поднесла лист к самому носу — вдруг буквы решат сыграть с ней в прятки? Нет, всё по-прежнему: мальчик хочет куклу.
Роман посмотрел на жену с выражением человека, который только что узнал тайну вселенной или хотя бы секрет идеального борща: их сын, обожающий машинки и роботов, вдруг желает получить… куклу!
Не железную дорогу, не радиоуправляемый вертолёт и даже не конструктор Лего из серии «Техника будущего». Нет! Куклу!
Екатерина попыталась найти логическое объяснение: «Может он перепутал слова? Писал ‘машинку’, а вышло ‘куклу’?» Роман посмотрел на неё так, как смотрят на человека, пытающегося доказать квадратный круг: «‘Кукла’ и ‘машинка’ пишутся по-разному и звучат иначе.
Он хотел именно куклу. Вопрос только зачем».
В комнате повисла тишина — такая же густая и напряжённая, как когда забываешь пароль от Wi-Fi у гостей на пороге. За окном завыл декабрьский ветер; где-то внизу хлопнула дверь подъезда; Екатерина вздрогнула.
«Ты знаешь,» — начал Роман задумчиво — «вчера заглянул к нему в комнату.
Он сидел на ковре и шептал своему плюшевому пингвину что-то важное… Может он уже репетировал роль папы-дочки?»
Екатерина вскочила с кровати; пижамные олени перекосились в какую-то забавную фигуру; она строго сказала: «Прекрати! Ничего страшного нет!
Мальчики иногда играют в куклы — это нормально!» И тут же вспомнила статью из интернета про развитие эмпатии у детей через игру с игрушками противоположного пола.
Роман начал ходить по комнате туда-сюда как профессор перед экзаменом: «Да-да, заботливые отцы… Или кое-кем другим», — добавил он загадочно. Екатерина почувствовала легкий холодок по спине и подумала про себя: ну конечно же она думала об этом! Ведь первые мысли обычно самые честные и самые страшные одновременно.
«Не говори ерунды,» — сказала она слишком громко для такого позднего часа.
— Ему всего пять лет!» Роман остановился у окна и уткнулся лбом в холодное стекло так отчаянно, будто пытался там найти ответы на все вопросы мира или хотя бы рецепт борща от бабушки.
В этот момент Екатерина вспомнила старый анекдот: приходит папа домой и говорит сыну: «Слушай, я видел сегодня мальчика с куклой». Сын отвечает: «Ну и что?» Папа задумался и сказал: «Ничего… просто я понял – время меняется.» Вот так иногда жизнь преподносит сюрпризы лучше любого сценария комедии.