Ах, семейная жизнь – это как сериал с неожиданными поворотами сюжета, только без пауз на рекламу. Вот мы с Серёжей поженились быстро, словно в спешке купить последний билет на концерт любимой группы. Вначале казалось, что рядом со мной настоящий герой: умел так эффектно сварить кофе, что мама приезжала и думала – у меня тут звезда кулинарии поселилась. Особенно трогательно смотрелось, как он на глазах друзей брал дочку на руки и ходил с ней по комнате с видом человека, который только и мечтает о семейном счастье.
Со стороны – просто романтика! А я сидела и думала: «Ну да, вот он – мой рыцарь в сияющих тапочках».
Но знаете, у каждой сказки есть свои подводные камни.
Когда родилась дочка, Серёжа действительно помогал. Правда, иногда казалось, что он делает это не от души, а чтобы показать всем: «Вот какой я хороший муж и папа!» Как-то раз родственники позвонили по видеосвязи – тут же он стал качать малышку на руках и говорить усталым голосом: «Да ничего, справляемся потихоньку». А через десять минут вздыхал: «Она опять ночью орала.
Я вообще-то работаю». Ну да, работа важнее колыбельных! Я тогда ещё оправдывала его усталость — потому что кто ж не устает после ночного концерта маленькой дивы?
С течением времени Серёжа начал превращаться в настоящего мастера двойной игры.
При чужих мог обнять меня за плечи и спросить: «Лиз, ты поела?» — а дома первым хватался за еду и оставлял меня с ребенком и холодным ужином. Ах да, про вечные шутки!
Сначала они были милыми: «В нашем доме один ребенок настоящий и один вечно уставший». Потом стали чуть более острыми: «Ты раньше за собой следила лучше».
И все это с такой улыбкой и чмоканьем в висок – будто говорит: «Не обижайся». А осадок остался.
Примерно за год до того рокового звонка Серёжа начал вести себя подозрительно – словно шпион из Голливуда.
Телефон прятал от меня так тщательно, что я уже почти записалась в агенты ФБР. Раньше телефон валялся где попало – на кухне или диване. Теперь же его приходилось искать даже в мусорном ведре!
Однажды я попыталась заглянуть в его экран за рецептом (мой телефон умер героической смертью), а он резко накрыл экран ладонью со словами: «Подожди, я сам открою». Тогда я еще сделала вид, что ничего не заметила — ну кто ж хочет выглядеть параноиком?
Потом начались задержки на работе – срочно вызвали сюда-сюда-дальше туда… И возвращался он домой с легким запахом чужого парфюма (который пытался перебить жвачкой), довольной полуулыбкой человека после романтического ужина… эээ… то есть рабочего совещания. Иногда во время ужина телефон вибрировал как будильник на экзамене — он быстро смотрел на экран и вставал: «Я выйду в подъезд по работе».
Возвращался через несколько минут уже совсем другим человеком – оживленным и загадочным.
Однажды я спросила невинно: «Кто там?» Он ответил раздраженно: «Господи, Лиз, ты как следователь!» Ну да ладно бы мне было расследовать убийство века — всего лишь подозрения насчет мужа-шпиёна.
Часто задавать вопросы стало опасно для жизни (или хотя бы для хорошего настроения). Услышать можно было только одно: «Ты чего такая напряжённая?», «Опять себе что-то придумала?», а потом вдруг ласково обнять меня или принести любимые эклеры по дороге домой — будто специально искупая свои грехи перед женой-детективом.
Наверное именно поэтому я так долго не понимала всей картины — между тревожными звоночками всегда находилось место капле хорошего настроения.