— Лена, ну что ты хмуришься? — Андрей даже не поднял глаз от телефона. — Мама позвонила, сказала, что у неё кран на кухне подтекает.
Я сейчас съезжу, помогу.
Лена молча кивнула, продолжая резать овощи для ужина. Третий раз за неделю муж срывался к матери по первому зову.
У них в ванной уже месяц не работает розетка — но это же мелочь по сравнению с тем, что у Марии Петровны капает кран! Видимо, в семейном рейтинге сантехнических проблем розетка стоит где-то между «потерянным носком» и «пропавшим пультом».
А вот свекровин кран — дело государственной важности.
— Только быстро, ладно? — тихо попросила она.
— Дети через час из садика, а я не успеваю приготовить.
— Справишься как-нибудь, — лениво бросил Андрей, натягивая куртку. — У мамы никого больше нет, кроме меня.
Дверь хлопнула.
Лена вздохнула и посмотрела на часы. Знала ведь: вернётся он не раньше полуночи. Сначала кран починит (или хотя бы попытается), потом Марина Петровна попросит в магазин съездить за йогуртом (конечно же определённой фирмы с правильной добавкой), потом чаю с пирогами напоит и начнёт жаловаться на одиночество и плохое самочувствие.
Ах да, ещё вспомнит про соседку Татьяну Ивановну и её больную кошку – Андрей непременно должен будет выслушать все эти истории.
Так продолжалось все шесть лет их брака: Андрей вкладывался в материнский быт с энтузиазмом строителя коммунизма. Новый холодильник тут же сменялся перетяжкой мебели или дорогими шторами – всё это ради свекрови. А у Лены дома розетка всё так же молчала как заговорщица на допросе.
Родители Лены жили в трёхстах километрах от столицы: отец механик на заводе, мать медсестра в поликлинике – люди простые и добрые.
Каждый месяц они привозили молодым тяжёлые сумки с домашней тушёнкой и маринованными огурцами – настоящий гастрономический клад! Андрей уплетал эти деревенские припасы с удовольствием, но слова благодарности тестю и тёще так и не произносил – видимо считал это своим кормлением по контракту.
— Знаешь, мам, — говорила Лена по телефону, — у Андрея такое ощущение, что вы обязаны нас кормить…
— Ленуш, не переживай!
— мягко ответила мать. — Мы рады помочь. Молодой семье нелегко.
А через неделю случился грандиозный скандал: Андрей привёз свекрови не тот йогурт!
Не той фирмы! И даже с неправильной добавкой! Представьте себе эту трагедию: сорок минут визгов в трубку от Марии Петровны об обвинениях сына в невнимательности и чёрствости сердца! Андрей извинялся и мчался за нужным йогуртом быстрее любого курьера Яндекс.Маркета.
В тот же вечер позвонил отец Лены:
— Доченька… прости за беспокойство… крыша на веранде протекла сильно… может Андрей приедет помочь залатать?
Спина уже не гнётся…
Лена передала просьбу мужу.
— Лен… серьёзно? 300 километров ехать из-за какой-то крыши? Пусть твой отец мастера наймёт!
Андрей говорил это так убедительно, словно крыша была личным врагом его матери и требовала немедленного устранения только ради неё одной.
— А у моей мамы вообще одной тяжело! Она вдова!
Ей помощь нужнее!
Лена промолчала. Спорить было бесполезно: для Андрея существовала только одна аксиома – мать превыше всего остального человечества вместе взятого.
Когда их старшему сыну исполнилось пять лет, Марина Петровна решила отметить юбилей с размахом. Андрей полгода копил на подарок – массивный золотой гарнитур: серьги (для себя?), кольцо (для чего?), цепочка с кулоном (видимо для статуса).
Стоило это украшение половину его годовой зарплаты.