— Соня, ну что ты опять шаркаешь этими тапками по коридору? — зашипела мама, как змея в тропиках, сжав меня за запястье так, что я чуть не подумала: сейчас выскочит табличка «Осторожно, хищник!» — Веди себя тише, умоляю! Не злись на Кристину, что бы она тебе ни говорила. Просто терпи и улыбайся Виктору.
Пожалуйста, не разрушай моё счастье!
Ах, счастье… Это слово у нас дома звучало примерно так же часто и с тем же эффектом, как «похудеть» после новогодних праздников — вроде хочется, а получается редко. Мне было девятнадцать лет — возраст цветения и взрывов эмоций внутри. Училась на бюджете (да-да, экономия была моим вторым именем), старалась быть незаметной в этом огромном особняке с бассейном и зимним садом — месте, где даже пауки были явно из высшего общества.
Раньше мы с мамой жили вдвоём в маленькой квартирке на окраине провинциального городка. Мои наряды походили на музейные экспонаты — всё доношенное и слегка винтажное.
Помню шутку: «Почему студент всегда ходит в старых вещах? Потому что новый гардероб стоит больше его стипендии». Но мы были вместе и это было главное. Потом мама встретила Виктора — бизнесмена с капиталом таким же большим, как её амбиции.
Через три месяца свадьба и переезд в дом мечты со всеми атрибутами богатства: бассейн для плавания против течения жизненных проблем и зимний сад для выращивания терпения.
Но вот тут-то началась настоящая драма. У Виктора была дочь Кристина — капризная принцесса с короной из сарказма и мечом из колкости.
С первого дня она смотрела на меня так, будто я украла её любимую игрушку или хотя бы Wi-Fi пароль. Для неё мы были «нищебродками», которые посмели заглянуть в царство папиных денег.
— Нищебродка! Освободи ванную!
Или ты думаешь, что теперь здесь хозяйка? — кричала она мне однажды утром, словно чемпион мира по крикам среди подростков.
Я молча выходила из ванной с лицом невинной овечки перед волком-волчицей из соседнего леса. Мама смотрела на меня глазами полными просьбы: «Терпи».
Терпеть? Да я уже мастер спорта по этому виду!
Прошло полгода моего существования в этом доме-призраке спокойствия. Я стала тенью: приходила домой только чтобы поспать и съесть что-то тайком от семейства королевы Кристины. Виктор был нейтрален ко мне как погода весной: иногда солнце выглянет — спросит про учебу; чаще пасмурно молчит.
И вот однажды вечером случилось то самое «большое событие», которое изменило всё (ну или почти всё).
Виктор вернулся домой с лицом цвета грозовой тучи и заявил о пропаже антикварных швейцарских часов — семейной реликвии стоимостью двухкомнатной квартиры в Москве! Представьте себе: часы дороже моей будущей квартиры… Если бы у меня была квартира.
— Кто-то заходил без разрешения! — холодно сказал он, оглядывая всех присутствующих взглядом следователя ФБР.
Кристина тут же предложила проверить комнату гостевой — моей комнаты.
— Она же постоянно жалуется на деньги!
Может быть это она? — сладко улыбнулась она так искренне, будто предлагала угостить меня пирожным после обвинений.
Моё сердце упало вниз метров на десять под полы особняка.
Я вскочила:
— Я не брала никаких часов! Даже в кабинет не захожу!
Виктор не моргнув глазом начал обыск моей комнаты словно искал там спрятавшуюся змею или потерянный миллион долларов.
Он перевернул всё: комод, столы, шкафы… И вдруг нашёл часы у моих ног среди старых свитеров и блокнотов. Золото блестело так вызывающе, словно сказало: «Вот я здесь!»
— Нет! Я не брала их!
Мама! Ты же знаешь меня лучше всех!