Мирослава стояла у раковины с ложкой в одной руке и носком в другой, словно участник шоу «Что? Где? Когда?» на кухне.
Носок был явно не её, ни мужа, ни сына — загадка уровня «куда исчезают крышки от контейнеров» и почему носки всегда теряются по одному. Ванечка, их годовасик, сидел в стульчике и радостно хлопал ладошкой по каше так, будто только что выиграл чемпионат мира по хаосу.
Мама заглянула в тарелку с детской кашей и поморщилась: «Мирослава, ты ребёнка вообще по режиму кормишь или по вдохновению? У Ванечки год, а у тебя тут как будто маленький ураган прописался!» Мирослава подумала: ну да, ураган из детских криков, разбросанных игрушек и бесконечных пятен кабачкового пюре на белой футболке — это уже почти природное явление.
— Мам, если ты пришла помогать, то можешь начать с того, чтобы не оценивать кашу взглядом санитарной комиссии,— сказала она с улыбкой.
Но мама была настроена серьёзно. Сняв пальто и повесив его на стул (где уже мирно соседствовали полотенце, халат и игрушечный жираф), она начала традиционный монолог: «У меня в твоём возрасте всё было по-другому».
А это значит только одно — сейчас будет рассказ про золотой век материнства без единой царапины на нервной системе.
— У тебя в моём возрасте ребёнок сам ложился спать, борщ варился щёлчком пальцев, а папа приходил домой и падал в обморок от чистоты,— саркастически ответила Мирослава.— Не ёрничай!
— строго сказала мама.— Я действительно всё успевала: стирала руками (да-да!), варила борщи как шеф-повар Мишленовского ресторана и даже выходила на работу рано. Моя мама всегда говорила: «Лариса, какая ты молодец».
В этот момент из комнаты донёсся тихий звук напоминающий подавленный смех или чих бабушки Ани — незаметного участника этого семейного спектакля.
Бабушка приехала утром после звонка Мирославы почти со слезами из-за бессонных ночей Вани и мужа Феди в разношёрстных носках (кто-то явно решил устроить модный показ). Бабушка решила держать ситуацию под контролем молча слушая концерт живого театра материнства.
Женаты они с Федей два года. Ванечке годик. Материнство оказалось не рекламной картинкой с улыбающимися младенцами и тюльпанами на окне.
Скорее – это ежедневная борьба с кабачковым пюре на белых футболках (которые теперь исключительно для походов к мусорному баку), постоянные попытки найти хоть минутку для себя между укладыванием сына спать и приготовлением ужина.
Федя помогает как может: купает малыша, покупает творожки по дороге домой и если видит маму с лицом чайника вот-вот закипит – молча забирает ребёнка и отправляет её отдыхать в душ. Команда ясна: «Ты там просто постой! Можно даже без мытья!
Главное – отдохни». Но маме это кажется недостаточным.
— Помощь мужа – конечно приятно,— говорит она,— но женщина должна сама держать дом… двумя руками… зубами… ногами… пока качает коляску.
— Ты хотя бы суп сварила сегодня?
— допрос устроила мама перед открытым холодильником.— Там курица, капуста и овощи.— Это не суп!— Это ингредиенты для супа просто пока находятся в свободных отношениях,— отвечает Мирослава с философским видом.
Ваня визжит поддерживая метафору о свободных отношениях ингредиентов.
Мама вздыхает:
— Ты же понимаешь — ребёнку режим нужен! Мужу ужин! Тебе надо себя приводить в порядок!
Я через месяц после родов была как огурчик!
— Как огурчик? — скептически удивляется Мирослава.— Ты уверена?
— Абсолютно. Раньше стирали руками (а ещё раньше мамонтов разделывали!) Сейчас у тебя стиральная машина есть!
— И мультиварка!