— Смотри, какая красота, — Дмитрий тыкал в экран телефона, словно это была карта сокровищ. — Трёшка, хорошее место, цена адекватная. Если возьмём ипотеку — справимся.
Я вытерла руки полотенцем и подошла поближе. Квартира и вправду выглядела неплохо: большие комнаты, просторная кухня и отдельная детская — прямо мечта любой мамы с тремя детьми и амбициями стать супергероем семейного бюджета.
«Только не забудь про ипотеку», — подумала я, вспоминая анекдот про мужа, который решил купить квартиру без жены: «Купил мужик квартиру… В ней никто не живёт». Ну а мы-то жили!
— Но тебе придётся работать, — добавил муж серьёзно. — Иначе не потянем платежи.
Я кивнула.
Младшему сыну Мите уже два года, старшие дети ходили в школу и садик, а я три года сидела дома и начинала чувствовать себя героиней бесконечного сериала «День сурка». Хочется уже не только обсуждать детские болячки или меню на ужин с соседом по площадке.
— Я готова выйти на работу, — сказала я. — Вопрос только в том, кто будет с Митей сидеть.
Дмитрий задумался и почесал затылок так отчаянно, будто пытался вспомнить пароль от Wi-Fi в нашей квартире.
— А что если мама переедет к нам?
Она одна в Саратове пенсионерка. Присматривала бы за внуком, нам не пришлось бы платить няне или искать место в яслях.
Я замерла. Валентина Николаевна — моя свекровь — женщина спокойная и тактичная.
За все годы брака серьёзных конфликтов между нами не возникало: приезжала раз в полгода на недельку-другую и уезжала обратно со словами «Спасибо за гостеприимство!». Как говорится: встречаться два раза в год – это одно дело; жить под одной крышей каждый день – совсем другое… Тут даже анекдот вспомнился: «Свекровь переехала к молодожёнам… Через неделю молодожёны переехали к родителям».
— Давай ты сначала поговоришь с ней,— осторожно предложила я.— Узнай её мнение.
На следующий день Дмитрий позвонил матери.
Я стояла на кухне и невольно слушала его вдохновенный монолог о переезде, квартире и общем хозяйстве. Но потом голос его стал тихим… Он слушал… Потом спросил растерянно:
— Мам, но почему?
Пауза длилась дольше паузы в моём холодильнике перед тем как решиться съесть последний кусок торта.
— Мы же семья! Разве это плохо?
Снова тишина…
— Хорошо.
Я понял.
Он вернулся ко мне с лицом человека, который только что узнал правду о том, что кот всю ночь тусовался на крыше соседского гаража.
— Отказала,— сказал он коротко.— Говорит: люблю внуков, но жить вместе не буду.
Я налила ему чай и села рядом. Внутри меня шевельнулось странное чувство — ни обиды, ни злости; скорее облегчение. Признаваться Дмитрию было бы как признаться ребенку после наказания: лучше промолчать.
— Будем искать няню,— сказала я нейтрально.
Дмитрий хмурился над кружкой чая как герой фильма ужасов над таинственным зельем:
— Не понимаю,— бурчал он.— Мы предлагаем ей нормальные условия: жить с семьёй, видеть внуков каждый день… А она отказывается! Это странно!
Я вздохнула:
— Дим… Это её выбор.
Он покачал головой:
— Понимаю выбор… Но какая логика торчать одной в Саратове вместо того чтобы быть с семьёй?
В этот момент из детской послышался плач маленького Мити.
Я поднялась и взяла сына на руки; он уткнулся мне в плечо и успокоился быстрее любого антидепрессанта.