Теперь требует половину квартиры" width="303" height="220">Вечер, десять часов. Ирина пишет: «Срочно приезжай, одна не справлюсь».
Олеся смотрит на экран и понимает — всё, приехали. Да-да, именно так бывает в жизни: когда Ирина просит о помощи, значит, дело пахнет керосином.
За восемь лет ни разу не звала, даже когда муж сбежал с ипотекой и детьми, даже когда хоронила мать в одиночестве (вот это настоящий геройский уровень). А теперь — звонок SOS.
Олеся мчится через двадцать минут. Дверь открывает золовка Светлана — женщина с маникюром «я могу тебя оценить и сразу поставить на место» и взглядом «сколько ты стоишь на рынке труда». Ни приветствия, ни улыбки — только кивок в сторону кухни: «Там она.
Сидит тихо-молчит. Я уже не знаю, что с ней делать».
Звучит как начало триллера или хотя бы очередного сериала про семейные драмы.
Ирина сидит за столом белая как привидение после ночного сеанса у стоматолога. Глаза в стену — будто там спрятался ответ на все вопросы вселенной. Олеся садится напротив и спрашивает: «Что случилось?» Тишина.
Светлана вздыхает так громко, что кажется: сейчас появится саундтрек из мелодрамы.
— Она хочет выгнать меня из квартиры! — заявляет Светлана с видом пострадавшей королевы драматического театра. — После всего, что я для неё сделала! Когда её бросил мой брат?
Я! Кто сидел с детьми?
Я! Кто деньги давал? Тоже я!
А теперь она мне указывает… Вот так живём!
Олеся смотрит на Ирину — та пальцами играет как на пианино без нот: сжимает-разжимает. Наконец шепчет: «Она привела вчера мужика… Ночью орали, музыка гремела… Дети не спали…» Тут Светлана добавляет с гордостью: «Я сказала правду: квартира половина моя по закону!
Если не нравится – пусть съезжает!» Классика жанра: прописка – это билет в рай или ад одновременно.
Олеся знает эту квартиру как свои пять пальцев: Ирина выплачивала ипотеку одна после ухода брата Светланы; Светлана въехала три года назад «на время», которое превратилось в вечность; коммуналку не платила; продукты не покупала; пыль собиралась словно музейный экспонат… Но зато прописана! Значит – хозяйка со всеми вытекающими правами и претензиями.
— Можно я с Ириной поговорю наедине? — предлагает Олеся.
— Конечно, — фыркает Светлана как злая кошка перед битвой за территорию.
— Закон на моей стороне!
Когда дверь закрывается за ней, Ирина наконец расплакалась тихо-тихо – такой плач, который слышат только те стены, которые привыкли к горю больше чем к радости.
— Я устала… Каждый день скандал… Она говорит – я ей должна… Что без неё я бы пропала… Может она права?
Олеся берёт Ирину за руки и говорит так твердо, будто читает лекцию для начинающих борцов за свои права:
— Ты ей ничего не должна. Помогала?
Помогала. Но это не даёт ей право распоряжаться твоей жизнью и превращать тебя в мебель в этой квартире.
Ирина качает головой:
— Но как выгнать семью? Это же семья…
— Семья?
Семья – это когда вместе едят борщ и делятся последним пирожком. А эта семья похожа на паразита из анекдота про таракана в банке меда: вроде сладко вокруг, а жить невозможно!
И тут Олеся вспоминает старый добрый анекдот:
«Приходит муж домой и видит жену с пакетом еды:
– Что делаешь?
– Убираю мужа из холодильника.
– Почему?
– Он там прописан уже давно».
Именно так и происходит иногда – кто-то прописан душой в твоей жизни и начинает диктовать правила игры без права выхода.
Ирина смотрит на Олесю глазами полными злости – той самой здоровой злости, которая нужна всем нам для того чтобы сказать «стоп» паразиту под названием токсичная семья.