Лариса знала правду уже недели две — и не просто знала, а как будто собирала пазл из кусочков, которые никто не хотел ей показывать. И вот утро 14 октября принесло последний штрих: тест с двумя полосками, телефонное молчание в ответ на миллион звонков и соцсеть заблокирована так, будто он решил стать невидимым для всего мира.
А вчера подруга Наташа прислала скриншот — он обнимает какую-то другую женщину с подписью «Моя семья» и датой три недели назад. Вот ведь как бывает: когда он в подъезде шептал Ларисе «Ты у меня одна», где-то параллельно снимали сериал «Моя семья» с другим актёром.
Ларисе тридцать шесть, она живёт одна в однушке на седьмом этаже — если считать этажи по числу пережитых разочарований, то это уже двенадцатый.
Работает менеджером в небольшой турфирме, зарабатывает ровно столько, чтобы платить ипотеку, покупать еду и кормить кошку Марту. Кошка эта — подарок от него на день рождения год назад.
Он сказал тогда: «Чтобы ты не чувствовала себя одинокой, когда я в командировках». Теперь Лариса смотрит на Марту и думает: интересно, его новая женщина тоже получит кошку?
Или там другой зоопарк?
Марта терлась о ноги и требовала завтрак — кошачий способ сказать «Хозяйка, ты где? Я голодна!» Лариса механически открыла холодильник и высыпала корм в миску. Потом села на табуретку перед тестом и уставилась в одну точку так, словно пыталась найти там инструкцию к жизни.
Первая мысль была: аборт! Быстрая и чёткая как пощёчина от жизни.
Ведь одна, без мужа (который теперь больше похож на персонажа из криминального романа), без нормальной зарплаты и с ипотекой — что ещё делать? Она даже номер клиники нашла в телефоне — подруга Ленка говорила там всё быстро и без боли. Вторая мысль тут же пришла следом: а что если оставить? Но тут же задушила её крепко-крепко, потому что это невозможно.
Ребёнок требует денег, времени и сил — а у Ларисы нет ни одного пункта из этого списка.
Вспомнила она своё детство: мать одна растила её после того, как отец ушёл при двух годах девочки; мать работала на двух работах и приходила домой с глазами красными от усталости – сказки да поделки были роскошью недоступной для них обоих. Лариса научилась завязывать шнурки сама в четыре года – потому что некому было помочь; научилась не плакать – потому что слёзы раздражали мать; научилась быть незаметной – ведь незаметным легче выжить.
Повторять судьбу матери? Ни за что! Но вот она сидит на кухне с тестом перед собой и вдруг начинает реветь – прямо уткнувшись лицом в кошку Марты.
Та сначала удивилась (котики вообще удивляются всему), а потом приняла ситуацию как должное и замурлыкала утешительно.
Неделю Лариса ходила как зомби – работа-дом-работа-диван-потолок-работа… Алименты? Нет уж! Он теперь никто для неё – ни отец ребёнка, ни человек вообще. Разговаривать с матерью не хотелось – та живёт далеко, сама со своими проблемами (муж алкоголик – классика жанра).
Звонить подруге тоже не хотелось – та предупреждала про нового мужчину Ларисы: странный он какой-то да ненадёжный…
На восьмой день ночи случился неожиданный сюрприз: Ларису вырвало прямо в кровать (да-да, романтика беременности!). Полтора часа ушло на стирку простыней и перестилание постели; потом она сидела на кухне маленькими глотками пила воду… Её тело уже знало больше головы – оно готовилось защищать кого-то ещё кроме самой себя.