Когда речь заходит о наследстве, совесть обычно уходит в отпуск, оставляя место амбициям и хитрым планам. Но порой она возвращается с такой силой, что даже самый закалённый в делах родственник начинает нервно теребить угол пиджака.
Вот вам история про Екатерину Михайловну, которая упала в огороде между грядками помидоров и невольно устроила семейную драму уровня «Игры престолов» на дачном участке.
Соседка Лидия Петровна через забор увидела: лежит бабушка неподвижно, левая рука как будто решила сыграть в танцы модерн — вывернута во все стороны. Скорая приехала быстро, но диагноз был суров: инсульт и кома. Возраст 78 лет – возраст мудрости, но иногда и хитростей.
В реанимации Екатерина Михайловна лежала подключённая к аппаратам, а дежурная медсестра записала в карту: родственники уведомлены. Только вот эти самые родственники уже вовсю собирались не у больничной койки, а в доме пострадавшей.
Первым появился Владислав – 45 лет, начальник отдела крупной компании, человек с костюмом-тройкой и часами дороже средней зарплаты в регионе.
Он долго стоял у калитки с видом эксперта на недвижимость — профессионал оценил дом и участок 12 соток в центре города как лакомый кусочек пирога. Ключи были у него давно — бабушка доверила их ему три года назад «на всякий случай», когда он помогал с ремонтом крыши. Но до нотариуса руки так и не дошли — кто ж знал!
Вечером подтянулась Марина — 38 лет, обладательница маникюра с идеальными линиями и сумочки из тех, что вызывают зависть у продавцов бутиков.
Она работала в банке и разбиралась в недвижимости лучше любого риэлтора с улицы Ленина. Оценив ситуацию сухо: «Завещаний нет», она предложила «обезопасить имущество». Владислав осторожно намекнул на необходимость вывезти ценные вещи — мол, дом пустой, а вдруг пожар или кража?
Марина задумчиво покрутила антикварные часы на камине: «А если бабушка не поправится? Тогда это наше наследство.» В воздухе повисло напряжение — разговоры о наследстве всегда пахнут смесью жадности и надежды.
На следующий день началась настоящая операция по захвату имущества под предлогом заботы о безопасности. Владислав приехал с микроавтобусом, Марина – с мужем и двумя грузчиками.
Соседи выглядывали из-за заборов словно зрители на арене гладиаторов: кто-то шептал про семейные разборки, кто-то ставил ставки на победителя.
Первым делом вынесли хрусталь из серванта – тут же прозвучало: «Вот эта ваза дореволюционная! Стоит тысяч пятьдесят!» Владислав тем временем обшаривал спальню — искал документы, деньги и драгоценности. Нашёл старую коробку с паспортом, свидетельствами и сберкнижкой на сто тысяч рублей. «Отложим пока», — пробормотал он загадочно.
К вечеру дом заметно опустел — мебель исчезла из гостиной вместе с коврами со стен (видимо для удобства будущих покупателей).
Марина аккуратно упаковывала фотографии: «Зачем тебе фотки?» — спросил Владислав. Ответ заставил улыбнуться даже дежурного грузчика: «В рамках серебро!
Антикварные рамки стоят денег.»
На второй день Владислав открыл сейф в кладовке – там оказались облигации времён СССР (да-да, те самые бумажки из детства), золотые монеты деда-бойца… И самое главное – завещание! Руки у него задрожали сильнее кофейной чашки после третьей кружки эспрессо.
Завещание было составлено два года назад: дом и участок передаются детскому дому, где бабушка Екатерина Михайловна работала воспитательницей; деньги со счёта идут на памятник мужу; личные вещи оставляются внукам как память о бабушке.