– Мама упала, – голос Антона звучал так, словно он только что съел лимон и попытался говорить сквозь зубы. – Скорая увезла. Я еду следом.
Вера в этот момент стояла на кухне с половником в руке, как будто собиралась вступить в кулинарный бой с борщом, который мирно булькал на плите.
Тимка из соседней комнаты орал что-то про мультики так, будто ему пытались объяснить правила шахмат на китайском языке, а Катя усердно делала уроки за столом, пытаясь понять, почему у математики столько проблем с их решением.
– Что случилось? – спросила Вера, стараясь не расплескать борщ и не потерять связь с реальностью.
– Пока не знаю. Перезвоню.
Гудки.
Вера положила телефон на стол и посмотрела на Катю:
– Мам, а что с бабушкой?
– Не знаю пока, солнце. Давай доделывай задачки.
Три часа пролетели медленнее, чем очередь в поликлинике в понедельник утром. Вера механически кормила детей (которые жевали как голодные волки), укладывала Тимку спать (что было сродни переговорному процессу с маленьким диктатором), проверяла математику Кати и каждые пять минут хваталась за телефон — надеясь услышать хоть какую-то новость от Антона.
Наконец звонок: «Инсульт», – выдохнул Антон так тихо, будто произнес «пельмени закончились».
Левая сторона поражена; мама говорит с трудом и руку не двигает. Врачи говорят: при правильном уходе есть шансы… но нужен постоянный уход.
И тут начинается веселье: Зинаида Павловна живет одна в двухкомнатной квартире без лифта на четвертом этаже! После смерти свекра семь лет назад она категорически отказалась переезжать — мол, «лучше я буду таскаться по этим ступенькам, чем жить с чужими людьми».
Вера уже сидела с блокнотом и ноутбуком — изучала сайты агентств по уходу после инсульта и читала отзывы типа: «Галина Ивановна спасла моего папу от полного превращения в овощ» или «Сиделка была настолько хороша, что бабушка даже начала петь караоке».
Антон смотрел на суммы и вздыхал глубже любого пенсионера на рынке в пятницу перед праздниками.
«Много», – сказал он просто.
«Но возможно», – ответила Вера уверенно. «Если я возьму еще один проект…»
«Ты и так работаешь по двенадцать часов», – напомнил он ей как будто говорил о том, что она уже слишком много времени проводит вне дома.
«Справлюсь», – сказала она и накрыла его руку своей. Потому что иногда поддержка важнее любых денег или часов сна.
Зинаида Павловна выписалась через восемь дней — похудевшая и осунувшаяся, говорила медленно и подбирала слова словно ученик перед экзаменом по иностранному языку. Но глаза горели прежней твердостью — настоящая бабушка-воительница!
Антон начал рассказывать про сиделку — мол, давай найдем профессионала!
Но бабушка слушала молча и потом резко покачала головой:
«Не нужно».
– Мамочка! Ты же одна не справишься…
– Справлюсь! Никаких чужих людей!
Вера осторожно попыталась объяснить:
– Зинаида Павловна, это профессионал! Она поможет быстрее восстановиться…
Свекровь повернула голову к ней так долго и внимательно, словно изучала древнюю рукопись:
– При живых детях чужая тетка за мной ухаживать будет?
Хорошо звучит?
Вера почувствовала знакомое чувство — как будто кто-то забыл выключить холодильник посреди ночи: неприятно и бессмысленно.
– Это не стыдно! Это нормальная практика при таких случаях!
– Для тебя может быть нормально… А я по-другому воспитана!
Вера взяла сумку:
– Я подожду в коридоре…
А вечером того же дня раздался звонок от самой Зинаиды Павловны — голос такой просительный, словно просили одолжить пару рублей до зарплаты:…