— Галь, ты чего молчишь? Слышишь меня? — раздался голос Тамары в трубке, словно дирижёр оркестра, который вот-вот взмахнёт палочкой и потребует ответа.
Но Галина Петровна стояла у окна своей трёхкомнатной квартиры и смотрела на двор, где дети гоняли мяч, бабушки обсуждали последние сплетни, а жизнь текла своим неспешным ходом. Вроде бы всё как обычно, но на душе у Галины Петровны давно было неспокойно — как будто она пыталась найти в этом шумном мире своё тихое место.
— Да всё о том же.
О переезде, — наконец выдала она с оттенком задумчивости.
Тамара вздохнула так глубоко, что можно было подумать: «Ну сколько же можно думать о переезде?» Год уже прошёл с тех пор, как сестры впервые заговорили об этом. И вот оно — вечное противостояние: Москва против Липецка, суета мегаполиса против размеренного огорода за городом.
Галина Петровна ходила по комнатам своей квартиры и считала: зал — никто не заходит; комната дочери пустует вот уже двенадцать лет; спальня и кухня напоминают музей советского быта с крохотным совмещённым санузлом. Три комнаты на одного человека!
Зимой коммуналка съедает треть пенсии — ну разве это не повод задуматься? А в Липецке у Тамары всё иначе: тишина, свои люди и даже огород! Там каждый кустик знает своё имя.
И вот начались счёты. Московская трёшка на окраине стоила около восемнадцати миллионов рублей — сумма куда внушительнее зарплаты космонавта.
Большая однокомнатная в новостройке в Липецке максимум четыре миллиона. Разница колоссальная!
На эти деньги можно спокойно жить и лечиться без постоянных подсчётов стоимости таблеток. Это вам не шутки!
В марте Галина Петровна позвонила риелтору.
Тут-то и начался настоящий сериал под названием «Продажа квартиры». Оксана узнала случайно от двоюродной тёти (а кто ещё расскажет новости быстрее соцсетей?). Дочь позвонила вечером с голосом высокой напряжённости:
— Мама, правда что ты продаёшь нашу квартиру?
— Правда.
— Почему ты мне не сказала?
— Говорю сейчас.
Пауза длилась дольше любого анекдота о семейных конфликтах.
Дочь дышала часто и прерывисто — как будто пыталась понять: это конец эпохи или всего лишь начало нового витка.
— Мама, ты понимаешь, что эта квартира наша? Я здесь выросла! Здесь бабушка жила!
— Понимаю.
Я здесь тоже выросла.
— Ты не можешь просто взять и продать её!
— Оксана, квартира оформлена на меня. Могу.
На следующий день дочь пришла с мужем без предупреждения — классика жанра семейных драм. Сели на кухне; Вадим молчал и смотрел в окно так серьёзно, будто там должен был появиться ответ на все вопросы жизни.
Оксана говорила:
— Куда ты едешь? К Тамаре? Через неделю поссоритесь!
— Мы не ссорились сорок лет.
— Ты будешь там чужая!
Здесь врачи знакомые!
— Там тоже врачи есть.
Оксана сложила руки на столе:
— Ты продашь квартиру и что? Купишь какую-то коробку в новостройке и будешь сидеть одна?
Галина Петровна посмотрела внимательно:
— Не одна.
Рядом сестра.
И тут начался хит-парад аргументов дочери: «А мы? А внуки?
Куда приезжать на праздники?» Тогда Галина Петровна напомнила про Новый год втроём за три часа и визит дочери при болезни длиной сорок минут… Тут даже Вадим покашлял от неловкости.
Дочь уехала молча; Вадим тихо сказал: «Звоните если что» — по-человечески так сказал мужчина мудрый и понимающий.
Звонки возобновились каждое утро с новой порцией забот:
«Ты не знаешь какие там соседи.»
«Вдруг Тамара заболеет.»
«Риелторы обманывают пожилых.»
«Подожди до осени.»